Непредсказуемый Сафин

«Никогда не играл ни с похмелья, ни пьяным. Кто эту хрень придумал – не знаю». Редкое интервью Марата Сафина
Даже после возвращения в тур в качестве тренера Марат Сафин последние годы очень редко дает интервью. Но он сделал исключение для «Лучшего теннисного подкаста», который ведут Анна Чакветадзе и его сестра Динара.

Мы выбрали главное из этого разговора:

● Почему Сафин убежал из тенниса;

● Почему на Западе теннис – игра, а у нас – война;

● Почему «иностранцы ржали над нашими, с постсоветского пространства»;

● «Нехера Рублеву ходить со мной за ручку»;

● Какой миф о Сафине вообще не соответствует действительности.

Сафина теннис травмировал

«Теннис меня просто достал в какой-то момент. Я выгорел. Перестал получать удовольствие – для меня это был огромный стресс, постоянная тревога. Тогда ни психологов, ничего не было. Просто не хотел выходить на корт, не хотел тренироваться, не хотел играть матчи. И я убежал из тенниса, потому что уже не мог держать этот стресс. Я и так очень много всего на себя грузил, а объяснить это было некому. Никто вообще ничего не понимал, каждый справлялся как мог.
В какой-то момент начал анализировать – почему убежал, от чего бежал. Начал разматывать. Потом позвонил менеджер Рублева, предложил поговорить с Андреем. Я подумал: раз такой шанс появился, надо вернуться и посмотреть на то, от чего бежал. Почему не хотел возвращаться, не следил за матчами, не брал ракетку в руки.
Когда я вернулся [в тур] и посмотрел на все это, начал ценить теннис и то, что он мне дал. А до этого не хотел туда смотреть даже. Для меня это как-то было еще болезненной историей.
Я всю жизнь доказывал кому-то, что могу лучше играть в теннис. В какой-то момент это становится так утомительно – ты играешь не потому, что тебе хочется или нравится, а потому что нужно кому-то что-то доказывать. А так в долгую играть не получится.
У меня депрессия случилась, когда я стал первым. Я тогда был один в Узбекистане, и у меня такая пустота абсолютная. И что дальше делать? И нахер мне все это надо? Ты всю игру прошел, все доказал, выиграл US Open, стал первым. А дальше понимаешь, что тебе 20 лет – и что дальше делать? Ради чего играть?

<…> [Когда такие вопросы возникают], никакие деньги тебя не спасут вообще. Они вообще никакого отношения не имеют. Как только начал думать про деньги, все, можешь заканчивать.
Поэтому тебе нужно найти мотивацию, ради чего ты это делаешь. Не для кого-то, а для себя, найти мотивацию в себе – зачем мне это надо?»

О разнице между мышлением постсоветского человека и европейского

«Есть Восточная Европа, а есть Западная. Восточная – берем наших, постсоветское пространство. И мое поколение выросло из нищеты. Не было ни хрена. И у нас мотивация была – вылезти из этой задницы, в которой мы жили. При всем уважении к Советскому союзу.
На Западе росли в другой системе – они играли в теннис, потому что им это нравилось. А не потому, что ты должен вылезти, заработать денег, чтобы что-то было. Когда ты получаешь первые деньги, то начинаешь понимать, что жизнь налаживается.
Не знаю, рассказывала Динара или нет, но у нас первая квартира была 20 квадратных метров. Для понимания. Я играл разными ракетками.

А когда ты в Швейцарии тренируешься и играешь в теннис, у тебя все, тьфу-тьфу, хорошо. Это другой подход.
Или испанец – например, Надаль. На Мальорке играть в теннис – почему бы и нет? [Я не смотрел документалку про Надаля и трудности, которые он переживал]. И все равно воспитание разное. Из выходцев из СССР все пинками выдавливали и выжимали. А что там дальше будет со спортсменом? Да и черт с ним, как-то разберется. А на Западе тебя подбадривают – можешь, можешь, можешь, – и ты начинаешь в это верить.

У нас ты гнида, козел, дворник, все через унижение. А через унижение ты ничего не добьешься. Ты потом будешь ущербным и будешь всю жизнь это прорабатывать, ходить по психологам. У тебя это на жизнь перекладывается.
[Когда у тебя, как у Надаля,] в магазинах изобилие, есть море и все условия, с тобой ничего не будет, если ты не попьешь два часа водички. А мы ездили по турнирам с кипятильником, заваривали вермишель китайскую, зарабатывали себе гастрит. И все так ездили, еду с собой возили на турниры. Жили там по 8 человек. Клопы, тараканы. Помню, в Харьков ездили – тараканы были домашними животными. Вечером засыпаешь, а у тебя шорох везде.
Так что разница [между Мальоркой и вот таким] есть».

Тема «Что будет с российским теннисом после Медведева, Рублева и Хачанова» внезапно переросла в размышления о правильном воспитании игроков

«Все равно кто-то вылезет. Не бывает у нас такого, чтобы никто не появлялся. Просто всегда все приходит к одному и тому же – что лет в 12-13 надо уезжать из России. Потому что нет никаких условий – ни турниров, ничего. Дорого. Погода. Нет такого, чтобы централизованно была физподготовка и теннис. Тебе постоянно надо ездить, это вечная пробка и вечная дорога.
А потом ты приехал в Испанию или Америку – там и фитнес, и теннис, и еда в одном месте. Ты из клуба можешь никуда не двигаться. Никто не говорит, что там хоромы, какое-то барокко. Там аскетизм – но все на месте.
Если ты будешь из России играть какие-то турниры, то не наездишься. Это дорого, тебе все равно нужна какая-то база в Европе. Потому что все сильные турниры в Европе. Если ты не прошел «Фьючерсы» в Европе, тебе делать нечего.

Наши как раньше ездили? Куда-то в Индию, в Египет, еще какую-то хрень. Забирали очки, приезжали в Европу, получали бублики, велосипеды получали – и ехали обратно. И удивлялись, почему так получается. Да потому что вы набрали очки, но не научились играть в теннис.

Иностранцы всегда ржали над нашими, с постсоветского пространства. Потому что это были сладкие булочки, которые приезжали с очками, а были пассажирами в первых кругах какого-нибудь «Челленджера». Все мечтали играть с этими товарищами.
У всех наших была проблема, что они старались быть чемпионами, быть первыми по ITF, до 18 лет. И они играли говнотурниры по всему миру – лишь бы набрать очки. А это вообще никому не интересно, ничего не стоит. Это просто смехотворная вещь. Там [на Западе], если ты в 18 лет еще играешь юниорские «Большие шлемы», то ты просто лох-лошок. Испанцы, итальяхи, французы как правило начинали играть профессиональные турниры с 15-16 лет. Потому что юниорский и профессиональный теннис – это вообще разные виды спорта.

А у нас все время было, что надо выиграть какой-нибудь командный зимний чемпионат Европы. Кому это вообще интересно? Мне испанцы говорят: «Нахера ты туда ездишь? Езди по «Сателлитам».
Там ты играешь с какими-то инвалидами, ничему не учишься. Когда я приехал на «Сателлит», я понял, что вообще играть в теннис не умею. И тогда ты начинаешь мозгами шевелить. Чем раньше начинаешь играть профессионально – тем больше шансов пробиться. Все очень просто».

Разговор о Рублеве перерос в рассуждения о разнице между нами и Западом

«Электрический парень. У него слишком много энергии, начинается броуновское движение, его шарахает в разные стороны. Ему нужно эту энергию куда-то направить, бить точно.
Надо менять мышление – как ты видишь теннис, как ты видишь жизнь. Если начнешь ковырять теннис, то ты придешь к тому, какой ты в жизни. Ведь одно с другим вместе идет. Это не то, что ударил справа, ударил слева – не-не-не-не, это все не работает. Там уже психология, там уже тонко. Там уже детали, которые обычному человеку не понять.
Картины есть разные, но профессионалы по деталям понимают, что здесь у нас мастер, а здесь – сбитый летчик. Поскольку мы работаем с топами в мире, то все решают детали, а менять детали очень-очень тяжело – потому что ты уже сформировался, твоя личность сформировалась, и тебе нужно менять взгляд на все. Ты перепрограммируешь всего себя, ломаешь все прошлые программы, чистишь внутреннее пространство, скажем так. Потому что по жизни ты собираешь очень много мусора.

Я думаю, что Андрюхе не хватает веры в себя – что зависит все от него. Что все решают не обстоятельства, в которые он попадает каждый раз, а именно он создает. Ты либо жертва, либо – создатель. Третьего не дано.
Создавать, конечно, сложнее, потому что нужно учиться проигрывать. А нас всегда учили, что проигрыш – это трагедия. Но для того, чтобы создавать, нужно принимать поражение. И его анализировать. У нас за это пистоны вставляют, а [на Западе] анализируют. Там воспринимают как игру, а у нас – как войну. Вот и все».
Почему нынешнее поколение игроков – слабое?

«Не хочу обижать это поколение, но слабенькие они. Мягкотелые. Они не знают ни стратегии, ни тактики.

Такое ощущение, что они хотят быть на ютубе – лучшие моменты, лучшие удары. Они на публику играют. Раньше такого не было. Раньше ты попробуй сделать что-то на публику – по башке в раздевалке получишь.
Они перестали чувствовать игру. У них все строится от удара – они не умеют строить розыгрыш. Для меня это поразительно. И они ошибки такие делают, что диву даешься. И тренеры из моего поколения то же самое говорят. Они удивляются, что это юниорские ошибки.
Не хочу никого принижать, это только мое видение. Но если бы Синнер и Алькарас играли в начале 2000-х, они бы были в десятке – но точно не первым и не вторым.

Уровень тенниса сейчас упал. Если раньше хорошо играли человек 30-50, то сейчас от силы 10. Они доходят до полуфиналов-финалов, не проиграв ни сета. Это вообще смешно. Прям вообще смешно. Раньше, чтобы пройти куда-то, нужно было хорошо поднапрячься.
У нас были специалисты по траве, специалисты по земле, специалисты по харду. Была куча людей, которые хорошо играли. И таких, как Алькарас и Синнер, было очень много. Опять же, они супертеннисисты, выиграли кучу «Шлемов». Но выиграли бы они столько же в те времена? Не знаю. Не уверен».

Смотрит ли Сафин женский теннис

«Не смотрю. Да я и мужской не смотрю – только когда Рубль играет. А так мне это неинтересно. Финал «Ролан Гаррос» я не смотрел, например. Что-то как-то мне не особо заходит».

Как вообще изменился тур

«Тяжело говорить, что стало лучше или хуже, потому что тогда было совершенно другое время. Прошло уже лет 15-16, поэтому изменилось очень многое.
Сразу чувствуется, что в турниры вкладывают огромные деньги. Они выросли до невероятных масштабов. Стали гораздо лучше условия, еда. Даже такие элементарные вещи заметно изменились. Раньше на некоторых турнирах вообще невозможно было нормально поесть.
[Появились невероятные спортзалы]. Заходишь туда – огромное количество тренеров, все делают какие-то невероятные упражнения, причем часто непонятно, для чего.

Мне кажется, многие слишком ушли в детали. Половина упражнений вообще никак не связана с теннисом. Сейчас фитнес стал модным, и у всех словно цель придумать самое необычное упражнение. Но по факту как люди ломались, так и ломаются.

Еще стало гораздо больше людей. Если раньше их было много, то сейчас количество просто запредельное. В первые дни турниров, когда собираются все игроки, находиться вообще невозможно. Чувствуется огромный стресс. Все на стрессе жестком, все на истерике...Когда я начинал, атмосфера была спокойнее. Все хотели выигрывать, все боролись за деньги, но отношения были более семейными.
Игроки постоянно ходили ужинать вместе. Тогда никто не летал домой между турнирами – все играли отрезки по четыре-пять турниров подряд. Ходили вместе ужинать, общались. Если кто-то проиграл, могли вечером собраться и сходить в бар – отдохнуть и выпить пива.
Не было социальных сетей, поэтому люди больше общались вживую».

Какой миф о Сафине – самый дикий

«Что я куда-то пьяным выходил играть в теннис. Такого не было, потому что это невозможно. Ни с похмелья, ни пьяным. Ты просто умрешь. Кто эту хрень придумал – не знаю.
Раньше никто и подумать не мог после клуба или после бара пойти играть. Нет, мы ходили в бары – но только когда проиграли на турнире. После поражения брали день отдыха, а потом начинали тренироваться».

Почему Сафин не поедет с Рублевым на «Уимблдон»

«Я собой буду заниматься. У меня есть лето, отличное время. Мне нравится ездить, мне нравится путешествовать. У меня есть несколько друзей, к которым я заезжаю. Очень интересные товарищи.
Я изучаю кое-чего. Мне тоже нужно время с собой, позаниматься, уроки поделать. Ты же всегда должен чему-то учиться. И я обучаюсь кое-каким вещам.
А у Андрюши очень много домашних заданий – и пока он их не сделает, я никуда не приеду. Задача – стать автономным, а не быть привязанным к кому-то. Самому жить и отвечать за свои поступки. Нехера ходить со мной за ручку.
У него еще Фера [Фернандо Висенте] есть, пусть с Ферой потусуется. У них глубокие отношения».

23.06.26, 17:20
Павел Ниткин
Автор
www sports.ru/tennis/blogs